Избранные письма ушедших веков

Фотография

Документальная литература, эпистолярный жанр… Как редко мы встречаем в обыденной жизни эти чарующие словосочетания. «Петербургская семья» предлагает своему читателю цикл публикаций «Любовь в письмах выдающихся людей XVIII и XIX веков. Избранные письма». Именно так называется книга, составленная Анастасией Николаевной Чеботаревской и увидевшая свет в 1913 году. Предисловие к ней написал поэт, писатель и любящий муж составительницы ставшего раритетным издания Фёдор Кузьмич Сологуб.  Посвящена книга, иллюстрированная «мирискусником» Сергеем Судейкиным, другому прекрасному художнику - Константину Андреевичу Сомову. Искренние слова благодарности выражены двум историкам, писателям и пушкинистам - Павлу Елисеевичу Щеглову и Михаилу Осиповичу Гершензону, «за их добрые указания в деле создания этой книги».

Сологуба, одного из самых известных российских литераторов, в своё время упрекали в «кладбищенских мотивах» и в «скорбном шатании духа». Но его знакомство в 1908 году с Анастасией Чеботаревской, выпускницей Высшей школы общественных наук в Париже, стало переломным и в его писательской, и в личной судьбе. Женившись на ней, Фёдор Кузьмич изменился даже внешне. По воспоминаниям современников, из скромного учителя гимназии с «учительской» бородкой он превратился в маститого метра декадентских салонов.

Итак, «ни в чём так полно, радостно и светло не выражается душа человека, как в отношениях любви. Когда к человеку приходит любовь, могущественная сила, движущая мирами и сердцами, низводящая на землю и землю преображающая в сладостный Эдем, то в душе человека умирает всё случайное и раскрываются лучшие её стороны. Как цветение по весне, как звонкий и страстный голос и красивое оперение у птиц, так и в человеке, в его телесном и душевном облике, возникают очаровательные признаки, прельщающие не потому только, что они сами по себе прекрасны, но и потому что в них наиболее ярко выраженные индивидуальные черты наиболее ярко соприкасаются с началом бесконечного, с тем неутолимым стремлением к идеальному и недостижимому, которое заложено в каждой живущей душе.

Все мы любим так же, как понимаем мир. История любви каждого человека – точный слепок с истории его отношений к миру вообще. Образ любимой, носящийся в восторженных мечтах влюблённого , и образ любимого в мечтах влюблённой – вот наиболее ясные и несложные символы их мироощущения. Недаром изображения любви и любовных тревог и томлений занимают такое большое, такое центральное место в произведениях искусства всех времён. Это происходит не от того, что поэты, живописцы, скульпторы обуреваемы влюблённым пылом, а потому, что верный творческий инстинкт указывает им то состояние человека, когда душа его наиболее открыта верховным началам добра, истины и красоты. Тот, кто любит, не только требует, но и готов отдать, - не только жаждет наслаждений, но и готов к наивысшим подвигам самоотречения. Зажжённый любовью, он дерзает и на то, что превышает его силы.

Составленная в свете этих общих положений, предлагаемая вниманию читателя книга не является сборником писем эротических в тесном значении этого слова; равным образом, её не следует рассматривать, как сборник, имеющий притязания на историческую полноту и законченность. Эта книга имеет характер исключительно психологический; она задаётся целью поставить читателя перед зрелищем души, глубоко и сильно переживающей всякое чувство, полнозвучно отзывающейся на всякое проходящее перед нею явление, - одним словом, перед зрелищем души, озарённой любовью.

Письма, собранные в этой книге и написанные теми, кто любил, к тем, кто были любимы, говорят о любви, но не об одной только любви. Душа, просветлённая любовью, весь круг своих переживаний озирает с особенным, иногда возвышенным, иногда нежно-интимным, иногда страстным, иногда ещё иначе окрашенным, но всегда значительным чувством. Только те письма, в которых выражается это очаровательное излияние любви на весь круг и повседневных и чрезвычайных переживаний, только их и выбрала составительница этой книги, и только тех авторов включила она в круг своего выбора, которые давали в своих письмах эту восхитительную эманацию любви».

Фёдор Сологуб.

Вольтер – Олимпии Дюнуайэ

Франсуа Аруэ Вольтер (1694 - 1778) восемнадцати лет, во время своего пребывания в Гааге в качестве пажа маркиза Шатонефа, влюбился в шестнадцатилетнюю Олимпию Дюнуайэ, увезённую матерью-протестанткой от отца-католика из Парижа. Сохранилось пять писем юного Аруэ к его «Пимпетте» - несколько пострадавшие от руки её матери. Кроме юной влюблённости в этих письмах, Вольтера одушевляет ещё романтическая мечта вернут молодую девушку к отцу в Париж.

Октябрь 1713 года

Мне кажется, милая барышня, что вы меня любите, потому будьте готовы в данных обстоятельствах пустить в ход всю силу вашего ума. Лишь только я вернулся вчера в отель, г. Лефебр сказал мне, что сегодня я должен уехать, и мог только отсрочить это до завтра; однако он запретил мне отлучаться куда-либо до отъезда; он опасается, чтобы сударыня ваша матушка не нанесла мне обиды, которая может отозваться на нём и на короле; он даже не дал мне ничего возразить; я должен непременно уехать, не повидавшись с вами. Можете представить себе моё отчаяние. Оно могло бы стоить мне жизни, если бы я не надеялся быть вам полезным, лишаясь вашего драгоценного общества. Желание увидеть вас в Париже будет утешать меня во время моего пути. Не буду больше уговаривать вас оставить вашу матушку и увидаться с отцом, из объятий которого вас вырвали, чтобы сделать здесь несчастной <…> Я проведу весь день дома. Перешлите мне три письма: одно для вашего отца, другое – для вашего дяди, и третье – для вашей сестры; это безусловно необходимо, я передам их в условленном месте, особенно письмо вашей сестре. Пусть принесёт мне эти письма башмачник: обещайте ему награду; пусть он придёт с колодкой в руках, будто для поправки моих башмаков. Присоедините к этим письмам записочку для меня, чтобы, уезжая, мне послужило хотя бы это утешением, но, главное, - во имя любви, которую я питаю к вам, моя дорогая, пришлите мне ваш портрет; употребите все усилия, чтобы получить его от вашей матушки; он будет себя чувствовать гораздо лучше в моих руках, чем в её, ибо он уже царит в моём сердце. Слуга, которого я посылаю к вам, безусловно предан мне; если вы хотите выдать его вашей матери за табакерщика, то он – нормандец и отлично сыграет свою роль: он передаст вам все мои письма, которые я буду направлять по его адресу, и вы можете пересылать свои также через него; можете также доверить ему ваш портрет.

Пишу вам ночью, ещё не зная, как я уйду; знаю только, что должен уехать: я сделаю всё возможное, чтобы увидеть вас завтра до того, как я покину Голландию. Но  так как я не могу этого обещать наверное, то говорю вам, душа моя, моё последнее прости, и, говоря вам это, клянусь всею тою нежностью, какую вы заслуживаете. Да, дорогая моя Пимпеточка, я буду вас любить всегда; так говорят даже самые ветреные влюблённые, но их любовь не основана, подобно моей, на полнейшем уважении; я равно приклоняюсь перед вашей добродетелью, как и перед вашей наружностью, и я молю небо только о том, чтобы иметь возможность заимствовать от вас ваши благородные чувства. Моя нежность позволяет мне рассчитывать на вашу; я льщу себя надеждой, что я пробужу в вас желание увидеть Париж; я ежу в этот прекрасный город вымаливать ваше возвращение; буду писать вас с каждой почтой через посредство Лефебра

Несколько дней спустя (1713 г.)

Меня держат в плену от имени короля; меня могут лишить жизни, но не любви к вам. Да, моя дорогая возлюбленная, я увижу вас сегодня вечером, хотя бы мне пришлось сложить голову на плахе. Ради Бога, не говорите со мной в таких мрачных выражениях, как пишете. Живите, но будьте скрытны; остерегайтесь сударыни вашей матушки, как самого злейшего вашего врага; что я говорю? Остерегайтесь всех в мире и не доверяйте никому. Будьте готовы к тому времени, когда появится луна; я выйду из отеля инкогнито, возьму карету и мы помчимся быстрее ветра в Ш.; я захвачу чернила и бумагу; мы напишем наши письма; но если вы меня любите, утешьтесь, призовите на помощь всю вашу добродетель и весь ваш ум… Будьте готовы с четырех часов; я буду вас ждать близ вашей улицы. Прощайте, - нет ничего, чего бы я не вынес ради вас. Вы заслуживаете еще гораздо большего. Прощайте, дорогая душа моя.

foto

Автор:Полина Пушкарская

Редакциярекомендует

Фото месяца_____________