Память о перечеркнутом детстве

Фотография
Очерк
Фото Евгении Дылевой. Антонина Ивановна Прокофьева, выжившая узница фашистов.

Каждый пятый узник фашистских концлагерей был ребенком…

Родительский дом, бой часов, родные лица – все могло бы происходить, как это обычно бывает в благополучных, любящих семьях, если бы не война, разрушившая естественный ход событий, зачеркнувшая детство…

В общей сложности, на территориях, подконтрольных гитлеровцам, содержалось в концлагерях, лагерях смерти, тюрьмах 18 000 000 человек. Более 11 миллионов были уничтожены. В числе погибших – 5 миллионов граждан СССР (эта цифра сравнима с численностью населения такого города, как Санкт-Петербург). Каждый пятый узник был ребенком, и только каждый десятый из детей вернулся на Родину. Антонине Ивановне Прокофьевой, жительнице поселка Мга Ленинградской области, посчастливилось вернуться.

Из глубин памяти

Говоря о прошлом, она осторожно, как осколки разбитой чашки, извлекает из глубин памяти то, что происходило тогда с ней и ее семьей. «Родилась я в деревне Турышкино Мгинского района (сейчас он Кировский) 18 июля 1937 года, – рассказывает. – Когда началась война, мне было четыре года.

Папа, Иван Семенович Кузин, 1901 года рождения, тогда работал в колхозе фельдшером-ветеринаром, но сразу, не дожидаясь повестки, пошел в ополчение. А было так: к нашему дому подъехала подвода лошадей, привезли повестки. Мы были прописаны в городе, и на отца бумага отсутствовала. Но, не раздумывая, он догнал повозку, прыгнул в нее – мол, уезжаю, и только помахал рукой… Знаю, что потом он защищал Ленинград и ленинградцев в самое трудное для города время, также, как его родные братья. А братьев было четверо, они работали шоферами на Дороге Жизни, перевозили людей и продовольствие. Несмотря на то, что каждый день и час рисковали, остались живы. Когда блокада была прорвана, отец оказался в частях, которыми командовал маршал Жуков, дошел до Берлина. Не могу сказать точно, сколько наград у него было, но много»…

На долю ее мамы – Татьяны Павловны Кузиной (в девичестве – Капустиной) выпали тяжелейшие испытания. Только на год младше отца, она была из семьи репрессированных. Татьяна Павловна занималась воспитанием детей – пятерых, в общей сложности. Младшенькая, Валя, родилась 16 августа 1941 года, а через два дня, 18-го в Турышкино высадился гитлеровский десант.

«В Турышкино с нами жила еще бабушка Агафья Ивановна, и главные испытания начались в августе сорок первого года, когда в Турышкино высадился вражеский десант, – вспоминает Антонина Ивановна. – Наш дом фашисты превратили в штаб, с иными расправились – по деревне виселицы. Нам не удалось скрыться в лесу, нас поймали и вместе с пятью другими многодетными семьями согнали в баню. Потом нас отправили в Шапки, из Шапок – в Тосно – там был концлагерь. Дальше была Гатчина – деревня Нижние Восковицы, детский концлагерь в Вырице, и, наконец, нас отвезли в распределительный концлагерь, который находился на территории Паневежиса – города, расположенного на севере Литвы. А оттуда, спустя примерно месяц, перевезли на хутор Видшикис, в Укмерский уезд, к поляку Станкевичу, у которого было полно собственных детей».

Жили они в холодном доме с земляным полом, часто болели. Мама с бабушкой работали в поле, у хозяина соседнего хутора, старшая сестра Анны была домработницей, брат пас гусей и свиней, еще одна сестра нянчила младших ребятишек и хозяйских детей.

«Нас часто гоняли смотреть, как живьем закапывали евреев – сначала людей заставляли рыть рвы, а потом расстреливали. Трупы сжигали на кострах, от которых шел тошнотворный, удушающий запах смерти, – рассказывает она. – Страх – даже не то слово, которым можно назвать то, что чувствовали тогда взрослые и дети, которые знали, что каждая минута может быть и для них последней».

Несколько раз семью Ани пытались отправить в Германию, возили в Укмергский уезд, но так и не отправили…

После плена

Только в 1944-м их освободили советские войска, и к концу года они сумели вернуться во Мгу. «Остались в памяти выжженные поля – ни одного дома в Турышкино не осталось, – разводит руками Антонина Ивановна. – Наш дом фашисты сравняли с землей. Говорят, что он пошел на строительство дорог. Решили жить в Пухолово, но случился пожар, и всего-то из имущества у детей осталось – три валенка на одну ногу. Пришлось отправляться в деревню Лезье, приютила в своем доме мамина сестра… Мое детство горькое, точно также, как судьбы других узников: голод, холод, нищета, работа не по годам. А к пережитым физическим после плена добавились моральные страдания – бывших узников преследовали и многие попали уже в сталинские лагеря, а детей, если знали, что они были в плену, частенько обзывали «немчурой»».

Антонина закончила мгинскую школу №34 и торговый техникум, а потом Ленинградский металлургический институт (ныне – Политехнический). Восемь лет проработала на Мгинском заводе железобетонных изделий и 37 лет – в Ленинградском областном объединении «Вторчермет» (была мастером и начальником цеха). После того, как вышла на пенсию, не перестает заботиться о людях – на протяжении многих лет остается председателем совета бывших малолетних узников фашизма поселка Мга.

«Мой сын Вячеслав закончил ЛИСИ, сейчас работает на Пожарно-химической станции – ПХС – начальником цеха. Есть внук, которому в этом году исполнится 30 лет. После школы, которую он окончил с медалью (был на Кремлевском балу с другими отличниками), поступил в университет, изучал новейшую историю – не без гордости говорит Анна Ивановна. – Несмотря на проблемы со здоровьем и возможность не ходить в армию, явился в военкомат и попросил взять его в псковскую десантную дивизию. Отслужив, продолжил учебу, а поле этого закончил еще и второй факультет университета – юридический».

Годы забвения

Недавно в единственной газете России «Судьба», посвященной проблемам бывших узников фашизма, появилась статься под названием «Чертовщина». «Когда я ее прочла, всю ночь не спала. До глубины души возмутила история гонений Общероссийской общественной организации бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей, гетто и мест принудительного содержания фашистами в годы Великой Отечественной войны. Вернее, позиция тех, кто это решился, – рассказала Антонина Ивановна. – Как можно обвинять наших родителей и нас в том, что оказались в нечеловеческих условиях концлагерей и говорить о проблемах бывших несовершеннолетних узников, как о надуманных?!»

Она вспоминает, что до начала девяностых годов о людях, которые во время войны были в плену, говорить было не принято. Только в 1992-м, по указу Ельцина, такая категория, как бывшие малолетние узники фашистских концлагерей, была признана и включена в закон о ветеранах.

«Но, по большому счету, от этого для нас ничего не изменилось, – объясняет Анна Ивановна. – Хотя люди стали искать документы в архивах, обращались в Большой дом на Литейном. Но далеко не всем удавалось найти нужные справки. Скорее, информацию можно было отыскать в немецких архивах. А мы, например, были в Литве, которая таких справок почти не давала – архивы были закрыты. Если все же подтверждение люди находили у нас в Большом Доме, в конце справки обязательно требовалась приписка о том, что в противоправных действиях против Родины заявители не замечены. Тогда на основании архивной справки оформляли удостоверение малолетнего узника. Многие подорвали здоровье в застенках концлагерей, на тяжелых работах. Формально мы приравнены к участникам войны, но нет у нас никаких особых преференций и пенсионные суммы малы, сколько не обращались к региональной и федеральной власти. К инвалидам войны приравнены только имеющие инвалидность. Спасибо региональной власти: законодательно помогли с денежной компенсацией на капитальный ремонт домов, и местной: решением совета депутатов нам предоставлена льготная, 20-процентная скидка при оплате земельного налога. Льготы для нас – не главное, но помощь государства нужна людям, пережившим ужасы фашизма и последующую дискриминацию в годы сталинского режима и позже».

Память о жертвах нацизма

Каждый год, 11 апреля, отмечается Международный день освобождения узников фашистских лагерей. Дата связана с тем, что в 1945 году в этот день узники концлагеря «Бухенвальд» подняли интернациональное восстание и освободили более 20 тысяч человек, в том числе, 900 детей.

«Для Мгинского городского поселения эта памятная дата имеет особое значение, – поясняет Анна Ивановна, листая страницы архивных материалов, собранных ею за долгие годы. – После захвата гитлеровцами нашего района большую часть мирного населения гитлеровцы вывезли на территорию «Третьего Рейха», мы стали рабами. Каждый год 11 апреля организуем памятные мероприятия в поселках Мга, Старая Малукса и в деревне Сологубовка. Наши земляки, пережившие ужасы тех лет, – живые свидетели преступлений фашизма перед человечеством. Стараемся как можно чаще бывать в школах, делиться горькими воспоминаниями. Нынешние дети сыты, одеты, обуты. Что и говорить, совершенно другая жизнь, и, конечно, им трудно понять, что в наше время происходило. Как-то меня спросили: «А конфеты какие у вас были?» Не было никаких конфет. Мы хлеба хотели и всерьез думали, что нет никакой еды, кроме хлеба. Очень стараемся, чтобы дети нас слушали, слышали и понимали. Только тогда современный мир может надеяться на то, что трагедия нашего детства не повторится».

Три с лишним года назад, 31 августа 2014 года, в деревне Лезье Мгинского городского поселения, на берегу реки Мга был открыт памятник «Жертвам нацизма». Идея его создания принадлежит Антонине Ивановне. Проект, поддержанный местной властью, в итоге стал народным.

На памятнике написано: «Ваша боль бьется в наших сердцах, ваша память жить будет в веках». Символично местонахождение памятника – недалеко от Храма Успения Пресвятой Богородицы, и всякий, кто сюда приезжает, прежде чем попасть в расположенные здесь же Парк Мира или Немецкое кладбище, останавливается у его подножия для того, чтобы почтить память тех, кто подвергся беспощадному геноциду во время фашистской оккупации.

Первый удар в колокол, подвешенный к куполу нового памятника, Антонина Ивановна совершила вместе с епископом Тихвинским и Лодейнопольским Мстиславом.

В день открытия протоирей, отец Вячеслав (Харинов) – бессменный участник мотопробегов по местам боевой славы – в народе его называют «батюшка-байкер» – объяснил значение архитектурного ансамбля – памятника «жертвам нацизма», выполненного в виде «скелета» храма. Он сказал: «В этом образе – нетленность человеческой души, способной выстоять, претерпев испытания, и остаться чистой и возвышенной».

foto

Автор:Евгения Дылева

Редакциярекомендует

Фото месяца_____________