Люди почти забытых профессий

Фотография
Аналитика
Философия и контент

Аксиома: редакторы и корректоры должны быть

«Запрещается допускать ошибки в документах, в том числе неточные данные, неправильную стилистику; необходимо соблюдать правила орфографии и пунктуации», — так в кратком пересказе звучит директива для чиновников Смольного. За ошибки, по сообщению некоторых СМИ, гражданских служащих собираются лишать премии и применять к ним дисциплинарные взыскания, вплоть до увольнения.

«Отличная идея, — улыбается экс-вице-губернатор Ленобласти Георгий Богачев, выпускник экономического факультета Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ). — Можно, например, закрыть пару-тройку ненужных СМИ, которые пишут всякую ерунду под диктовку Госдепа и сбивают молодежь с пути истинного — так, кажется, заявляли недавно высокопоставленные чиновники. Из высвободившихся журналистов и редакторов можно сформировать в Смольном Комитет контроля грамотности, сокращенно — ГорГрам, а его финансирование осуществлять за счет оштрафованных чиновников. Одновременно достигаются следующие результаты: молодежь спасена от тлетворного влияния, бездельники-журналисты занимаются нужным делом под присмотром, грамотность повышается, бюджетные деньги экономятся. Гениально!».

«Забавный циркуляр, скорее — «страшилка» или один из инструментов, чтобы аккуратно «попросить на выход» каких-либо чиновников, — размышляет Екатерина Майборода, экс-пресс-секретарь комитета по социальной политике Санкт-Петербурга, выпускница факультета журналистики СПбГУ. — Для начала необходимо всех госслужащих обучать делопроизводству в соответствии с ГОСТами, а параллельно вводить в подразделениях органов исполнительной власти такие должности как корректор и редактор — в количестве, соответствующем объемам делопроизводства. Например, на каждое управление — как минимум по два таких профессионала. Но если специалисты в Санкт-Петербурге найдутся, учитывая повышение возраста выхода на пенсию, то бюджетные средства на достойное их содержание в годы кризиса и реформ — вряд ли. В своё время, примерно в 2015-м, я не выдержала и завела папку «Ужас», куда собирала «перлы» пресс-служб разного уровня... Конечно, гражданские служащие должны владеть русским языком, но на ошибку имеет право даже доктор».

Зачем и кому нужны корректоры и редакторы? Чем уникальны эти специалисты? Почему статус-кво этих профессий требует поддержки?

С такими вопросами редакция «Петербургской семьи» обратилась к  экспертам, ответы которых могут послужить как руководством к действию, так и учебным пособием.

Сергей Корконосенко — профессор, заведующий кафедрой теории журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ, кандидат исторических наук, доктор политических наук, заслуженный работник высшей школы РФ, выпускник факультета журналистики СПбГУ:

— Досадно, что важные для общества вопросы ставятся так, как будто возможны альтернативные ответы. Корректор и редактор — это такая же норма и необходимость, как автор и верстальщик. Без них профессиональной издательской продукции не бывает. Помню, в разговоре со своим шведским приятелем я спросил, почему российская фарфоровая посуда проигрывает на западном рынке при отличном художественном и дизайнерском исполнении. Он провел пальцем по краю чашки и изрек: «Кромочка!», то есть тщательность отделки подводит. Если в книге или журнале читатель спотыкается о неуместную запятую или неверное словоупотребление, то впечатление от публикации портится безвозвратно, и пропадает доверие к изданию. Даже ошибка в субтитрах теленовостей отворачивает зрителя от экрана: зачем иметь дело с недоучками?

Можно ли переложить миссию (именно так) корректора и редактора на автора? Конечно, есть литераторы-грамотеи с блестящей филологической подготовкой, хотя в большинстве случаев тексты принадлежат людям с иной специализацией. Но, во-первых, производство предполагает рациональное распределение полномочий и ответственности — это азбука управления. Во-вторых, помимо грамотности корректорам и редакторам требуется специальный навык медленного чтения, который вырабатывается долго и трудно. В-третьих, пропуски ошибок и невнятных выражений неизбежны — из этого надо исходить со всей покорностью судьбе. Так вышло, что мне постоянно приходится работать с чужими текстами как редактору журналов, коллективных книг и т. п. Навыки, без лишней скромности, накопились. Но я заранее знаю, что редактор найдет повод для замечаний и исправлений, которые чаще всего следует принять. Хуже, когда произведение печатается, что называется, в авторской редакции. Как ни вглядывайся в оригинал и верстку, ошибки в издании непременно найдешь. И читатель найдет. Становится неловко перед ним — обманул ожидания.

Отношения между автором и издателем — это одна из сторон вопроса. Не менее (если не более) важно, что публичный текст транслирует культуру письменного речевого общения. Масса людей воспринимает «уроки» грамотности из писательских и репортерских публикаций и перестает видеть разницу между патронатом и патронажем, «пятьсот» и «пятьюстами», «ответственен» и  «ответствен» и т. п.

Редакторы — ревнители нормы в языке и стражи точности факта, корректоры — асы в расстановке знаков препинания. Жаль, что сегодня к ним зачастую относятся как к лишней статье расхода в издательском промысле, а не как к достоянию редакции! Нужно поднимать их престиж в глазах профессионалов, нужно учить и поощрять. Заслуженный редактор (корректор) РФ — это не в меньшей степени обоснованное звание, чем Почетный железнодорожник.

Марина Корнилова — теле- и радиожурналист, экс-директор ГТРК «Мурман», филиала ВГТРК «Россия», редактор ГТРК «Санкт-Петербург», выпускница факультета журналистики СПбГУ:

— Возьмите словарь Розенталя, где расставлены абсолютно идеальные ударения, — это я каждый раз говорю своим журналистам, — не стоит прибегать к непроверенным данным из Интернета. Хотя порой даже не успеваешь сориентироваться: то, что раньше было невозможным, становится нормой. В то время, когда я пришла на Ленинградское радио, мы все проходили специальную комиссию, которая решала: допустить журналиста к микрофону или нет. Например, о том, чтобы в тексте — даже не дикторском, а журналистском — допускалось просторечие, мы и подумать не могли.

На человеке информирующем лежит огромная ответственность, его речь должна быть не приземленной, а нормальной, живой, русской. К слову сказать, меня обрадовало, что у журналистов телерадиокомпании «Мурман» очень хороший русский язык. Не могу слышать, когда журналист говорит со зрителем или со слушателем на сленге, хотя формат многих FM-радиостанций это предполагает.

В своё время я вела программы по русскому языку на одном из петербургских телеканалов. Так вот, для демонстрации того, как говорить нельзя, я ни одного примера не брала с улицы — всё находила в радио- и телеэфире. Вы даже не представляете, сколько там огрехов, подмены понятий, стилистически неверно построенных предложений, неправильно расставленных ударений!

Петербургские радийщики очень грамотные люди, у них не бывает противных ошибок наподобие «тортЫ» или «кремА», от которых у меня возникает предынфарктное состояние.

Молодых журналистов я не учу, а дрессирую. Во-первых, журналистике научить нельзя: можно дать азы ремесла и хорошее образование, но если ты не умеешь писать или говорить, то ты не будешь журналистом. Во-вторых, я не педагог, но знаю, как нужно построить сюжет, написать и озвучить текст, чтобы заинтересовать слушателя информацией, которая воспринимается только на слух, без видеоряда. Например, сюжет Зинаиды Курбатовой (от ред.: телеканал «Культура») я могу смотреть, сидя спиной к телевизору: она пишет доходчиво и зримо. Лену Серову очень люблю (от ред.: «Радио России» — Петербург«). Она пишет вкусно. Правда, тогда, когда ей интересно, если нет — выдает крепкий стандарт. Поэтому я ей всегда говорю: «Леночка, принеси мне гениальный текст, ты можешь». Сережа Балуев — прекрасный журналист и грамотный человек — считал неприличным выпускать журнал «Город» без корректорской вычитки материалов. Согласитесь, даже самые грамотные журналисты, для которых их профессия — призвание, нуждаются в таких специалистах как корректор и выпускающий редактор, а эти специальности, к сожалению, практически упразднены, будь то на радиовещании, телевидении или в печатных изданиях.

Елена Эфрос — журналист, выпускающий редактор, литератор, выпускница филологического факультета Петрозаводского государственного университета.

Глеб Григорьев — переводчик, журналист, киновед, выпускник факультета кораблестроения Санкт-Петербургского государственного морского технического университета:

— Печатное издание — это, с одной стороны, средство коммуникации между автором и читателем, а с другой — товар, обеспечивающий жизнь и развитие издательского дела.

Чтобы коммуникация была адекватной и слово автора достигло своей цели, чтобы товар покупался и был конкурентоспособным на рынке, издание должно быть качественным. Именно поэтому кроме авторов в его изготовлении участвует большая группа людей, в том числе: учредители, редколлегия, технический персонал, менеджеры и распространители. Так слово превращается в сложный интеллектуально-технический продукт, а коммуникация — в производство, где важнейшую роль играют специалисты, обеспечивающие качество: редакторы и корректоры.

Вопрос: можно ли исключить из создания этого продукта редакторов или корректоров? Ответ: можно.

Более того, мы имели возможность наблюдать результат. Те, кто в 1990-е годы уже достиг зрелого читательского возраста, без труда вспомнят, на что был похож рынок печатных изданий и какого качества продукты на нем преобладали. Реализовывались ли при этом коммуникативные и товарные функции? Да, реализовывались. Но долго это продолжаться не могло: в какой-то момент читатели насытили свой информационный голод, стали более разборчивыми и требовательными, резко возросла конкуренция. Мы хорошо помним стремительные взлеты и столь же стремительные падения ярких игроков издательского рынка, чьей ошибкой было именно пренебрежение к качеству и попытка сэкономить на редакторах и корректорах.

Безусловно, книгу или журнал можно выпустить и без них. Доведя ситуацию до абсурда, команду вполне можно сократить до двух человек: автор-верстальщик в едином лице и менеджер, отвечающий за контакты с типографией и за продажи. Когда контент интересен достаточному числу людей, читатели у него найдутся даже в таком случае. Но если мы говорим не о блоге или странице в соцсетях, а об издании как о рыночном продукте, то над ним будет все же работать некоторый коллектив.

Давайте представим, что два издательства взялись за выпуск одного и того же текста, при этом у первого в команде есть редактор и корректор, а у второго — нет. Мы сразу увидим разницу в качестве материала.

Редактор наведет порядок в авторской стилистике, исправит огрехи и фактические ляпы, которых не заметил автор. Чем сложнее текст, тем больше требований и к редактору — к уровню его грамотности, креативности, чувству слова и общей эрудиции.

Корректор исправит грамматические, орфографические, пунктуационные (а иногда и фактические) ошибки. Не все помнят, но в классическом издательском процессе тексты проходят через корректорское «сито» несколько раз. Сначала он вычитывает рукопись. Затем — гранки, то есть первичную верстку, удаляя ошибки, оставшиеся после редактуры или появившиеся после верстки. Потом он читает черновую верстку, обращая основное внимание на техническое оформление текста: переносы, висячие строки и прочее. И, наконец, просматривает беловой вариант, проверяя, все ли было соблюдено из его предыдущих замечаний и не появились ли новые ошибки после внесения исправлений.

Может ли редактор быть одновременно и корректором? В общем случае — нет. Это две разные профессии, требующие разных знаний и навыков. Редактор, например, не обязан быть знаком с особенностями и терминологией верстки, а корректору не требуется эрудиция, необходимая для работы с текстом.

Вернемся к двум издательствам, гипотетически взявшимся выпускать один и тот же текст. Будут ли у них реализованы функции издания (по умолчанию мы считаем, что публикуемый материал в любом случае интересен целевой аудитории)?

В случае с командой, где есть редактор и корректор, ответ всегда положительный. А вот со второй командой все не так просто. С одной стороны, она явно предложит свой продукт по более низкой цене, и в этом у нее будет фора. Найдутся или слишком бедные, или слишком скупые и при этом непритязательные люди. Однако качество текста, не прошедшего через редактора и корректора, может порой оказаться настолько удручающим, что даже отъявленный скряга не захочет его покупать. И если издание перестанет выполнять товарную функцию, функция коммуникативная отпадет автоматически, то есть издание не состоится как таковое.

Можно представить, что на рынке окажутся сразу два товара, занимающие разные ниши: издание для обычного читателя и издание «для бедных». Однако выпуск низкокачественного продукта всегда негативно отражается на репутации производителя (в нашем случае — издателя) и на его дальнейшем уровне продаж.

Все сказанное относится не только к бумажным печатным изданиям. Развитие технологий в этом смысле ничего не изменило. Электронные книги, интернет-порталы и даже мобильные приложения, которые экономят на редакторах и корректорах и выходят с ошибками и опечатками, всегда проигрывают в состязании за доверие пользователя, а значит — и в конкурентной борьбе.

Конечно, применительно к электронным изданиям, у профессий редактора и корректора есть своя специфика, но сами профессии едва ли когда-нибудь исчезнут. По меньшей мере, до тех пор, пока не появится полноценный искусственный интеллект.

Светлана Корельская — журналист, выпускающий редактор, ревизионный корректор, выпускница факультета журналистики СПбГУ.

— Начну с корректуры. По моим наблюдениям, с середины 1990-х по сей день профессия корректора постепенно теряет статус.

Существуют сравнительно редкие издания, где до сих пор встречаются профессиональные корректоры. Прежде всего, это люди с некоторыми врожденными качествами: интуитивным чувством языка, высокой способностью к концентрации и большой любовью к словарям. Затем они становятся профессиональными филологами, включаются в технологический процесс и чаще всего занимаются корректурой всю жизнь — пока глаза различают печатные знаки. Это уникальные специалисты, и я перед ними преклоняюсь.

В каждой уважающей себя редакции корректоры должны быть обязательно, потому что пропущенные ошибки формируют отношение к печатной продукции. Когда читаешь «грязный» текст, остаётся впечатление неряшливости, а на таком фоне никак не складывается достойная репутация. Среди читателей есть очень грамотные и внимательные люди, поэтому издатель экономит на корректуре в ущерб себе. Хороший и въедливый редактор (а хорошие редакторы всегда такие!) непременно убедит его нанять опытного корректора: я бы сказала, это дело чести.

Корректуру нужно воспринимать как отдельный издательский процесс и разделять на этапы: первичная корректура (вычитка текстов в электронном и печатном виде, кегль — не менее 12 пунктов (цицеро); вторичная корректура (вычитка гранок и сверстанных полос); ревизионная корректура (вычитка готовой продукции: газеты, журнала, буклета, книги, etc.) на свежую голову.

Редактура. Не будем обсуждать задачи главного редактора, потому что, как правило, он не участвует в издательском процессе как таковом: это стратег, а мы говорим о тактике.

Выпускающий редактор играет главную роль в разработке концепции издания: стиля подачи текстов и оформления печатной продукции, модели верстки (совместно с дизайнером), рубрикации. Он занимается подбором авторов и готовит технические задания. Он читает готовые тексты и правит их стилистически (если есть профессиональный корректор — это здорово, тут он лучший помощник). Именно редактор занимается актуальным членением текста, сокращает его или просит дописать два-три-четыре абзаца, делает врезки и выносы. Он выявляет фактические ошибки и дает задание их исправить. Он составляет график сдачи материалов и контролирует его, нередко вступая в сложные дипломатические переговоры с амбициозными журналистами. Он же оценивает композицию полосы и бьется за адекватную подачу материала с не менее амбициозными дизайнерами.

В принципе выпускающий редактор может заниматься ревизионной корректурой, но если график жёсткий, то это выходит за пределы человеческих возможностей. Часто перед сдачей номера у него не хватает времени ни на человеческий сон, ни на еду. Ему приходится задвигать на второй план свои творческие амбиции и выдерживать линию общения со всеми остальными участниками издательского процесса, не поддаваясь на попытки им манипулировать. Сложная наука и сложная работа, но очень интересная.

И вот еще что, сказал бы лейтенант Коломбо. На корректуре и редактировании держится структура любого издания: когда что-то проседает, она рассыпается. Сколь угодно хороший текст не воспринимается. Исчезает доверие. Нет отклика, Наоборот, остаётся глухое раздражение. Сейчас большинство СМИ, особенно сетевых, оставляют такой неприятный осадок. Есть приятные исключения, но это от силы процентов десять-пятнадцать.

Евгения Дылева — журналист, выпускница факультета журналистики СПбГУ.

— Хорошая корректорская — мамонт. У нас в газете «Час Пик» работал лучший корректор Петербурга Зиновий Борисович Бунис. Если он писал на полях красными чернилами: «Что за бред?», можно было смело идти топиться в Фонтанку или сигать в открытое окно с любого этажа здания редакции на Невском. В корректорской он сидел со своей дочкой Симочкой и еще тремя коллегами. Это было в лучшие времена газеты. Вычитывали текст трижды, в гранках. Когда листы возвращались из корректорской, то ты понимал, какой ты болван, видя текст, испещренный правками.

Сейчас этого очень не хватает. Когда-то мы проклинали ГорЛит, с ненавистью произносили слово «цензура». Спорить об идеологии можно, но то, как эти люди исправляли все ошибки, допущенные авторами, было классикой журналистики, ныне канувшей в Лету.

Помню, писала заметку про астрономию, и честно призналась, что у меня плохо с арифметикой. Бунис посмотрел на меня по-отечески и при всех произнес: «Женечка прекрасный журналист. Жаль что она путает миллионы световых лет с триллионами». В свои 96 лет Зиновий Борисович еще правил один из автомобильных журналов, а смены, к сожалению, таким как он, нет.

«Для того вы и твари, чтобы творить, — говорил мой первый редактор Юрий Васильевич Лисицын, — а я больше ничего не умею, как редактировать». Только на редактора надежда, чтобы читатели не подумали, что журналист профан, поэтому нет смысла спрашивать о пользе редактуры.

Редактор и корректор должны быть обязательно в любом издании, издательстве, на радио и телевидении — это аксиома.

foto

Автор:Наталия Старичкова

Редакциярекомендует

Фото месяца_____________